Сегодня мы начинаем публиковать главы из книги "Звательный падеж".
Представляем читателям новую книгу Николая Покидышева, автора сборников стихов «Отголоски», «С тобою навсегда»,
«Неразделимость», книги стихов и прозы «Осколок в памяти», участника
коллективных сборников стихов «Жизнь кажется бесконечной. Зауральская поэзия в изданиях центра «Отклик»,
«Памятью
написанные строки», «Спасительный свет», «Сказка детства».
В новом сборнике автор продолжает темы любви к родной земле, к ее людям, и впервые включил в книгу сатирические строки
Стихи, рассказы, публицистические материалы Николая Покидышева публиковались в газетах,
литературно-художественных журналах «Тобол», «Сибирский край», «Веси» (г. Екатеринбург), в
«Роман-журнале XXI век, путеводитель русской литературы» (г. Москва),
размещались на электронном портале Союза писателей России «Русское
Воскресение».
ОСЕНЬ СОРОК ДЕВЯТОГО
В ту осень, говорят, был ранний снег
И холода пришли внезапно рано,
И инея короткий
колкий мех
Белел в краях дверей пушистой рамой.
А ветер то с разбега
налетал,
То вскачь пускался рядом по сугробам,
То вдруг свистел, то что-то лепетал,
Пока несли нас мамы из роддома.
И был тогда сорок девятый год,
Война совсем недавно отгремела.
И было столько мирных дел, забот! –
Всё строилось вокруг, росло, кипело.
Рос Каменск, наш посёлок, и завод,
А на местах бараков – двухэтажки…
То чувство счастья до сих пор живёт
По-братски рядом
с сердцем под рубашкой.
Куда умчались первый день и год?
Унёс тот ветер их с порошей белой?
Вдруг нам не ветер – кто тут разберёт? –
А время вслед насмешливо свистело?..
ВОСПОМИНАНЬЯ О ЗЫРЯНКЕ
Селу Зырянка Катайского района Курганской области
Другу детства
Пшеницыну Владимиру
1
Вдруг без спроса вспомнится: Детство. Спозаранку
В заводских автобусах
Нас везут в Зырянку.
На всё лето – дачники, На штанишках – лямки.
К берегу высокому Ластится
Синара, Шелестит осокою, Небо пышет жаром.
С совами,
с кукушками Лес соседний
рядом,
С ягодной опушкою И коровьим
стадом.
Солнце разомлевшее
Облаком прикрылось. Детство безмятежное, Может
ты приснилось?
Памяти ли фокусы,
Наяву подарки:
В заводских автобусах Днём июньским
ярким
Девочки и мальчики Едут
спозаранку –
Солнечные зайчики,
На штанишках – лямки.
2
Давай умчим в родную нам Зырянку,
Махнём опять по
новой объездной!
Рванётся сердце птицею-подранком,
В погоню взмоет ветер за спиной
Навстречу всем изгибам-поворотам
Дороги и деревьям вдоль неё,
Полям, оврагам, облаков полёту
Куда-то за небесный окоём.
И с высоты над берегом Синары
Мы на другом высоком берегу
Увидим новый крест на церкви старой
И тополя, что церковь стерегут.
На въезде школу повстречаем слева:
Уютный и знакомый с детства дом,
Где брёвна пахнут чуть горчащей прелью,
А печь-голландка кутает теплом.
На лето классы превратятся в спальни
Для городской приезжей ребятни,
Скрип половиц поведает им тайны,
Каких ещё не слышали они:
Про кузницу – вот, за окном напротив –
Как горн раздуть и подковать коня;
Тень дядьки, что упал в колодец, бродит
Ночами, душу страхом леденя…
Полвека с лишним – миг, короче вдоха:
На месте кузни – в рост, стеной полынь.
Но цел колодец. В горле пересохло?
Ты слышишь шёпот?:
«Подойди, остынь.
Попей моей водицы как когда-то,
Едва ли скоро свидимся опять…»
Замру пред ним мальчишкой виноватым,
И в оправданье нечего сказать.
Исчезнувшие Ключики, Покровки –
Из памяти не
вырванная боль:
Забыть – нельзя, а вспоминать неловко
И горько от стыда перед собой.
Всплывёт из самой глубины души,
Как тихий голос бабушки: «Родимый,
Куда ж с утра? Покушай, не спеши!»
… За школою сельмаг привычно рядом –
Лабаз купца
ещё послужит впрок!
А в стороне, за скромною
оградой,
Стена – на ней сто восемьдесят строк:
…Зыряновы …Лопатины… Козловы … –
Читай с начала, иль с конца читай,
Лежат в земле Пшеницыны, Петровы
С Москвы и до Берлина, почитай…
Дверь клуба не украшена афишей,
За стёклами оконными темно,
И не теснятся стайками мальчишки
С «десятчиком» на новое кино.
Столетний храм – оставленный Дом Бога,
С опавшей
штукатуркой, без дверей,
Но в красоте неизреченно-строгой,
В терпении и вере
ждёт людей…
Что тут любить? Три улицы с погостом?
Руину храма, грязь в углах пустых?
Под куполом осыпалась
извёстка
И смотрят
сверху вновь глаза Святых…
И ты вернулся, распахал вкруг землю,
Построил дом, а
кто-то чинит храм,
И прорастает брошенное семя,
И тянется ростком
к твоим рукам.
Щербатый тын сменяется забором,
И снова косят травы на лугу…
Давай умчим с тобой в Зырянку снова,
Где промелькнуло детство на бегу…
ДРУЗЬЯМ ПО ПИОНЕРСКОМУ ЛАГЕРЮ
«ТРИ ПЕЩЕРЫ»
Каменск-Уральского металлургического завода
1
Ты помнишь лагерь «Три пещеры»,
Давно нам, с детства, дорогой?
Как под оркестр духовой
Нас, октябрят
и пионеров,
Все провожали: папы, мамы,
Друзья и бабушки – шум, смех,
И словно маленькое пламя
Алели
галстуки на всех.
В автобусы сажая нас;
И шёлк знамён отрядных близко
У наших лиц, у наших глаз
Как ласков был тот летний ветер!
Был каждый час и чист, и светел
Среди родных уральских скал
И самый младший твёрдо знал:
Прекрасней места нет на свете!
Да
их никто и не искал.
Стволы высоких старых сосен:
С корой от
солнца золотой
Качались, словно
звали в гости.
И флаг взвивался по флагштоку,
Спартакиад весёлый гам
И дружбы
первые уроки.
Как мы влюблялись навсегда
В своих девчонок-одноклассниц;
Сливались день за днём тогда
В огромный
бесконечный праздник.
И наши песни и костры
С полётом искр в ночное небо: Туман реки и белый дым
Стелились над рекою немо.
И всем моим друзьям – я верю! –
Горят
заветные костры
И снится
лагерь «Три пещеры».
Что где-то рядом, по-другому,
Жизнь у ровесников-ребят
Слагалась без любви,
без дома;
Что через много-много лет
Стране предъявят счёт за это?
Какой мудрец нам даст ответ?
Кто согласится с тем ответом?
Мне выпало счастливым быть –
За это быть всегда в ответе,
И прошлым
свято дорожить
Всю жизнь
и даже – после смерти!
2
Композиция Sidnei Bechet
(саксофон)
«PETITE FLEUR» («Маленький цветок») так часто звучала
по радиосети пионерлагеря
Июль своим теплом ласкал
Высоких сосен
колоннаду,
С цветочных клумб благоухал
Густым до влаги ароматом,
И вдоль скамеек и плакатов
По-царски медленно вплывал
На сцену, в летнюю эстраду,
Где пел тягуче
саксофон
Без слов, до боли в сердце – нежно,
Как будто прятал свой же стон
О чём-то, лишь ему известном…
А ты? Ты помнишь эту песню,
И как я был в тебя влюблён,
Но сам не знал о том, конечно?
Как все мы были
влюблены
В июль, друг в друга, в эти скалы:
Пятнадцать лет – канун весны,
Так
близко к юности началу!
Там, среди сосен величавых,
Незримо, словно лёгкий дым,
Вдаль наше детство уплывало.
Про чей-то маленький цветок
Пел саксофон для нас с эстрады,
Про упоительный восторг,
Где счастья большего не надо:
Пусть нам отмерен краткий срок
От Жизни Таинства в награду,
Мой дорогой цветок так рядом!
Под медленный певучий блюз
Ты танцевать меня учила.
А я боялся: вдруг собьюсь?
…Так много лет!.. Ты не забыла
Июль, эстраду, блюз и полдень:
Кружились рядом юность, грусть
И мы?
Ну, что?
Конечно, помнишь…
НА КАТКЕ
Стадиону «Металлург» – месту наших первых
школьных свиданий
На катке сегодня день проката.
А вчера был сильный снегопад.
Чистит трактор лёд ножом-лопатой,
Надо льдом гирлянды ламп горят.
Льют свой свет прожекторные мачты.
В раздевалке выдают коньки.
На «снегурках», в шапке набок, мальчик
С трактором бежит вперегонки.
Стайками спешим со всех сторон,
Позабыв про школу и портфели,
К цели под названьем «Стадион»:
Первых, робких, чистых, дорогих,
Переполненных счастливой тайной,
Главной тайной только для двоих.
На твоих щеках, ресницах – снег.
Мы скользим, взяв за руки друг друга,
Самые счастливые из всех..
И туда записку не послать
«На катке сегодня – день проката»,
То есть: «Приходи! Я буду ждать!..»
Девочка с соседней в классе парты,
Ты сидишь всего лишь через ряд.
От меня глаза не надо прятать,
Я всегда встречаться с ними рад.
Может, наконец-то, я осмелюсь,
И, как только прозвенит звонок,
Вдруг скажу, как будто между делом: –
Приходи сегодня на каток…
Отзвенел звонок, все разбежались,
Ты на сумке теребишь замок,
А потом вдруг улыбнулась: – Знаешь,
Может, сходим вместе на каток?..
Девочка с соседней школьной парты,
Я опять не выучил урок,
Перед классом «плаваю» у карты,
Но звенит Последний наш звонок.
…Девочка с соседней в классе парты –
Чья-нибудь, наверное, жена.
Счастлива ль она как в школьном марте
Или одиноко у окна
Ждёт всегда: а вдруг раздастся снова
Дорогой единственный звонок:
– Если ты не против, полседьмого
Приходи сегодня на каток…
ДЕВЯТЫЙ КЛАСС
Моим ровесницам
Елене Гофман-Нинчуркиной Татьяне Соколовой
Память почему-то
Забывает плохо,
Ничего не путает:
Где ты, Лена
Гофман?
Светлое
и яркое
Вспомнилось мне снова:
Девочка с Октябрьского
Таня Соколова.
Как девятиклассником
Все ДК и ёлки
Объезжал на праздники,
Вас искал без толку.
А потом нечаянно
Вдруг опять встречались
На
посёлке Чкалова,
И опять молчали.
В клубе, близ оркестра,
Лихо, без опаски,
Танцевали вместе
Шейк по-югославски:
Танец самый модный
И почти запретный…
Улетели годы,
С ними –
мы, по свету.
Память, ночью чуткая,
Вспомнила вас снова,
Леночка Нинчуркина,
Таня Соколова!..
** ** **
…Моя любовь в десятом классе,
Тебе ненужная совсем,
Обрушилась нежданным счастьем,
Что я не заслужил ничем,
Вдруг вырвала из жизни прежней,
Среди зимы застав врасплох…
Огромная слепая нежность
Взрывала колко каждый вдох.
Как в темноте росток случайный,
Жила всему наперекор,
И оставалась горькой тайной,
Надежд навязывая спор.
Искала повод для свиданий
На переменах и в кино,
Невольно мимоходом раня,
А я был счастлив всё равно.
Но от уроков её
строгих
Сбегал не раз, куда-то шёл…
И дом твой, крайний от дороги,
Меня запомнил
хорошо…
…Я и теперь бываю счастлив,
Когда ты снишься мне живой…
Моя любовь в
десятом классе
Стучится в хрупкий мой покой.
Не вырвешь из судьбы страницу,
Не зачеркнёшь её финал.
Скажи, где от тебя укрыться,
Любовь, которую не звал?
Моя любовь в десятом классе,
Давно забытая почти,
Вдруг вспомнилась до боли ясно,
Непоправимо – хоть кричи…
** ** **
Осень: дождь
и опавшие листья,
С первым снегом вдали предсказуемым,
Облака над окошком нависли
Здесь и, может быть, в Потаскуево.
Там высокие стройные
сосны,
Как у нас – над Исетью, Синарою.
Там мелькнувшие мимо весны
Бродят врозь,
а быть может – парами.
И живут там далекое лето,
И поляна, и лагерь с палатками,
И щебечут в кустах непременно
Стаи птиц у реки с перекатами.
И разбудит с утра спозаранку
Солнца луч по стеклу сверканием
В дорогой с детских лет Зырянке
Перед жизни дорогою дальнею…
Снова осень и желтые листья
Ветер рвет как обои старые.
Вслед за листьями мечутся мысли…
Где ты, юность,
с любви пожарами?
** ** **
«Ну, что же ты грустишь, что нынче осень, Что золотые листья на земле…»
«Все ребята уважали
очень Лёньку Королёва…»
(Из песен нашей юности)
Ну, что же ты грустишь, что снова осень,
И годы – листопадом золотым,
И ни один, как лист, с плеча не сбросишь:
Умчались и растаяли как дым.
Зачем грустить? Над нами те же звёзды,
И листья под ногами шелестят,
И ничего для нас с тобой не поздно,
Пока горит багряный листопад.
Ты улыбнулась – значит, всё прекрасно!
В наряде ярком клёны, тополя.
Не потревожив дней осенних праздник,
Давай споём про Лёньку-Короля:
«Во дворе, где каждый
вечер играет радиола…»
А МЫ С ТОБОЙ ВСЮ ЖИЗНЬ ЗНАКОМЫ
Алевтине Б-вой
1
Ноябрь. А вместо снега – дождь.
И днем температура в
плюсе.
В такой же день – святая ложь! –
Тебя дитем «нашли в
капусте».
Теперь «капуста» не пройдет,
Но День рожденья
остается.
И, наступая
каждый год,
Он старой
шутке вновь смеется!
2
Я завтра позвоню тебе опять,
Услышу смех твой с мягким придыханьем,
И годы стаей унесутся вспять,
И рухнут все преграды
расстояний.
Ты будешь также чуть картавить «р»,
Катая его звонкий хрупкий шарик,
И звуки слов из трубки взмоют вверх,
Серебряною россыпью одарят.
Мы вспомним с детства дорогих друзей,
И тех, кого не любим, тоже вспомним,
И сердце, наших душ
архиерей,
Призывом строгим
отзовется: «Вонмем!..»
За мудростью уже прожитых лет
Сокрыты горы радостей, печалей,
И все, кого сегодня с нами нет,
Для памяти еще дороже стали…
Висит луна у крыши на краю,
Опять февраль и снег на окнах тает.
Я завтра тебе снова позвоню,
И мы еще немного
поболтаем…
** ** **
Мне опять сегодня снилось детство,
Западная улица, дом пять,
Ясли за забором по соседству,
С
малышнёй, что вывели
гулять.
Во дворе фонтан журчал довольно,
В нём плескался кто-то из детей.
Сквер, травы зелёное приволье,
Поджидали к вечеру гостей
Шли домой с завода наши папы,
У сараев кто-то
пас цыплят.
Серый кот струной прижался к лапам
И с цыплят давно не сводит взгляд.
Мнились мне соседские ребята –
Вова Волков и Сергей Вознюк:
Улетели души их куда-то,
Словно птицы осенью – на
юг.
Словно стёрлась времени граница,
Шёл с работы трудовой народ…
Он всегда, всю жизнь мне будет сниться,
Пятьдесят шестой далёкий год,
Будка с газировкой на «Центральной»,
Продавцу, отдав свой пятачок,
Важно скажет: «Лей в стакан хрустальный!»,
Поселковый Гера-дурачок.
И никто вокруг
не засмеётся:
С головой
у Геры – с той войны,
Что, как сердце, в каждом болью бьётся –
Страшной, горькой болью всей страны.
Снится так непоправимо поздно,
Но ведь в ком-то тоже он живёт:
Мирный, с близким эхом битвы грозной,
Пятьдесят шестой далёкий год…
** ** **
С редких фотографий школьных лет
Смотрят на меня друзья по классу:
Их в живых уже кого-то нет,
С кем-то я не встретился ни разу.
В неказистых ношеных пальто,
С голой шеей в вороте рубашки,
Вы дружить умели как никто,
Парни, в лихо сдвинутых
фуражках.
Вы любить умели как никто,
Девочки, в косынках и платочках.
Что вам в жизни выпало потом?
Счастье? Слёзы ночью в одиночку?
Разбросало нас кого куда –
Целый атлас стран и географий.
Но остались все мы навсегда
В редких кадрах школьных фотографий.
Нам теперь друг друга не узнать,
Если снова встретимся случайно.
Как некстати времени печать
Всем свои навязывает тайны.
И рванётся память вдруг опять
Сквозь бессонниц немоту, средь ночи,
К тем парням, что не умели лгать,
К девочкам
в косынках и платочках…
** ** **
Может память
выбилась из сил
Спешке жизни сдавшись поневоле?
Скольких не успел, не навестил
С
«Западной», с «Центральной» и со «Школьной»!
Сколько дней, часов порастерял,
Что сложились в годы понемногу.
Не пришёл ни разу на вокзал,
Не умчал единственной дорогой
В город,
где живут без суеты
Одногодки и друзья по ,
Девочка, с которой был на «ты»,
Саша Мальцев и Данилов Коля.
Были сборы долги и пусты,
И спешить уже не нужно боле.
Ветер налетает навестить
Грустный край невспаханного поля,
Где сегодня высятся кресты
Завершеньем их земной юдоли
Девочке, с которой был на «ты»,
Другу Саше, дальше – другу Коле.
Я там был.
И положил цветы,
И кусочек сердца с колкой болью
Девочке, с которой был на «ты»,
Другу Саше, дальше – другу Коле…
** ** **
Билет «туда – обратно»
Из Каменска в Свердловск:
В общих, и в плацкартных,
Сколько раз пришлось
Ехать, возвращаться,
С детства – до сих пор
Мимо тех же
станций
«Храмцово».., «Перебор»…
Сотня километров
Вроде бы всего,
Каждым миллиметром
Вдоль сердца моего
Навсегда пришиты, Вовек не оторвать:
Нет страшнее пытки Мимо проезжать
В поездах транзитных,
Видеть за окном,
Будто позабытый,
Край родной и дом!
Где-то за Москвою
Дни поврозь считать,
Ждать, когда с тобою
Встретимся опять.
Как не уезжал,
«Лечебная»,.. «Кольцово»,..
«Соцгород», наш вокзал.
Только память ночью,
Сны вдруг перебив,
Вспомнит слишком точно
Каждый день и миг
В Каменске, в Свердловске,
Всех
друзей моих…
Вон уже полоска
Утренней
зари.
Сотня километров
Вроде бы всего:
Каждым миллиметром –
Вдоль сердца моего!..
ВОЗВРАЩЕНИЯ ДОМОЙ
Здесь почему-то пахнут по-другому
Листва деревьев, травы и
цветы,
Когда из странствий всех к родному дому,
Пусть дня на два, но возвратишься ты.
Вдруг возвратишься из разлуки долгой,
Когда уже совсем невмоготу
В краю другом скитаться и без толку
Тоску ночами прятать в темноту.
Тоску о чём? Везде деревья
те же,
И, вроде, тот же самый солнца свет.
Но что же так мучительно и нежно
Зовёт, и от него спасенья нет?
И почему от одного названья
Родного места
сердце так щемит?
Однажды нашу память им поранив,
До вздоха до последнего болит.
Болит подчас совсем невыносимо,
И всё никак не может отболетьСвятая боль по стороне родимой:
Той, без которой жизнь – страшней,
чем смерть…
** ** **
Родному городу
Каменску-Уральскому
посвящается
От вокзала, где такси толпятся,
Заспешит, включив шальную скорость,
По маршруту номер девятнадцать
Рейсовый автобус через город.
Вдоль проспекта – к остановке «Юность»:
Вдруг моя вернулась днём апрельским?
Память! Ты о прошлое
споткнулась,
Обернулась – а встречаться не с кем…
Полетим от «Парковой» на «Космос».
Ветер в окна бьёт тугим напором.
Вижу самый дорогой мне глобус
Под названьем «Мой любимый город».
Меж громадных скал – простор Исети.
За рекою – в новостройках – «Южный».
Город мой
родной – один на свете,
И другой
мне родины – не нужно.
Пусть живу с тобой в разлуках долгих –
Свидеться опять когда придется? –
Как приеду,
перехватит горло:
Всё родное
– воздух, небо,
солнце,
Даже дым из труб твоих заводов
С привкусом горячего металла…
В многих землях был за эти годы,
Ни одна родней тебя не стала.
Город мой! Ты со времён Петровых
Гордость наша – металлург
и воин.
И во всех разлуках – в старых, в новых –
Ты, как сердце, каждый миг со
мною!
КАМЕНСКУ-УРАЛЬСКОМУ
1
До тоски, почти невыносимой,
По тебе опять соскучусь вдруг
Город, от души неотделимый,
Мой причал
отъездов и разлук.
Из краёв далёких, недалёких,
Где другие счастливо живут,
Из скитаний долгих, одиноких,
Рвусь к тебе, надёжный мой приют.
Только здесь на улицах старинных
И на новых улицах твоих,
Город, сердцем
навсегда любимый,
Мне ещё дороже каждый миг,
Словно никуда не уезжал,
Город, ставший навсегда судьбою,
Как судьбою
стал родной Урал!
Ты разросся вширь и в высоту,
Возмужал и весь похорошел!
Новых улиц видя красоту,
Я забыть родные
не посмел.
Западная улица, дом пять,
Улица Центральная, дом сорок –
Вот я и вернулся к вам опять,
И
опять – не очень-то уж скоро.
Вас уже не жалуют теперь,
Лет послевоенных двухэтажки.
Сколько пережили вы потерь,
Нахлобучив крыш своих фуражки!
Потемнели ваши кирпичи,
Новоселья год от году реже:
Время не вернёшь – хоть закричись!
Только вы стоите здесь как прежде.
Помните ли вы своих жильцов,
Тех, кому дарили кров надолго:
Наших – молодых тогда – отцов,
Мам и нас, шагнувших от порога?
3
Глинкины, Шипилов и Вознюк,
Душкины, Покидышев, Майоров –
Металлурги,
воины. А вдруг
В ваших бессловесных разговорах
Вспомнили их скоро или нескоро?
Пироговы, Ляховы, Чумак,
Пермяковы, Соболев, Пшеницын –
Каждым мог завод тогда гордиться!..
Неужель не вспомните никак?
Что же вам тогда ночами снится?
Старые, родные нам дома –
Трещины на камнях как морщины.
И глаза непрошенный туман
Застилает влагой без причины…
5
Город мой! Мне снова – уезжать.
Но в любой дали, где мы не вместе,
Слово «Каменск» будет мне звучать
Самой дорогой на свете песней!..
Комментариев нет:
Отправить комментарий
Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.